Rambler's Top100
Гатчина - вчера, сегодня...
 
 

В книге нашли правдивое и глубокое отражение значительные события исторической жизни России на рубеже восемнадцатого и девятнадцатого веков.

 
Новое на сервере
В. Монахов
«ПРОГУЛКА
ПО ГАТЧИНЕ...»
+ фотографии города

А. Глумов. «На рубеже века» (отрывки из романа)

Глумов Александр Николаевич. «На рубеже века».
М. «Советский писатель». 1965 г.
Страницы: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 |
– Удачная встреча, – продолжал «бритый чемурза». Взял Александра доверительно под руку, повел дальше, в сторону, противоположную Приорату.

– Нам вдвоем надо по душам побеседовать. О чем? О-о, тема очень серьезная. И касается всей вашей жизни. Император... сам император обратил на вас благосклонные взоры. Он проведал о талантливости юного юнкера, о многосторонности его: музыкант, виолончелист, композитор, чтец, артист, человек редких знаний и тонкого вкуса... Эн-ци-кло-пе-дист! Одним словом, монарх всемилостивейше возжелал устроить вашу судьбу.

Манера речи Кутайсова напомнила чем-то беседы аббата Николь. Бывший цирюльник, опять напомнивший мокрую жирную крысу, с коротенькими ручками и коротенькими, слабыми ножками, с большой головой здесь, в подземелье, был омерзителен.

Коридор окончился широкой лестницей, поднимающейся вверх, со ступенями, покрытыми багровым, с белой каймою ковром. Вверху массивная белая дверь. Вероятно, в покои монарха. Но Кутайсов повернул и повел Александра налево, во второй коридор, более узкий. Еще одна дверь, попроще, железная. Чемурза отпер ее длинным блестящим ключом. Послышался жалобный звук нежной пружины... Не кутузка ли это?.. Не суждено ли здесь быть замурованным? За дверью – лестница, опять винтовая. Долгий подъем. И площадка. Три железные двери в противоположных стенах. Могильная тишина. На Дюнамюнде похоже.

Кутайсов прогромыхал связкой ключей и отпер одну из дверей. Она оказалась двойною. Вошли. С той, внутренней стороны дверь маскирована обоями, ковром и картиною.

Небольшой кабинет, обставленный мебелью дорогого розового дерева. Мягкий персидский ковер. В углу наискосок – камин с бледно-алым экраном. В нем горит уютный огонь. Огромный портрет императора над столом. Стол-бюро розового дерева, скупо отделанный тонкими, узкими планками бронзы, очень богатый, с поднимающейся покатою крышкой и миллионом разнообразнейших ящиков. Драгоценный письменный прибор, гусиные перья, вправленные в золотые держатели.

– Садитесь, Александр Алексеевич. Вы устали, надо быть.

Кутайсов отомкнул миниатюрным ключиком один из ящиков бюро, вынул какой-то документ.

– Вы знаете, чье это письмо? – и передал его Александру!

– Этот почерк... – удивился тот, – почерк... моего отца.

– Прочтите письмо. Потом я покажу вам другое, более давнее.

«Всемилостивый государь! – писал батюшка Алексей Александрович. – Нещастный, угнетенный судьбою, вторично прибегает к твоей великой милости и молит о спасении. Может быть, первое письмо мое не дошло до монаршего твоего сведения. Государь! дерзав еще упасть к священным стопам твоим...»

Александр не верил глазам. Неужели это на самом деле батюшка пишет?! Почерк его, без сомнения. Какой позор!

«Разные бедственные случаи ввели меня в тяжелые долги. 400 душ, которые составляют все мое имение, заложены в государственном Заемном двадцатилетнем банке; доход, от них получаемый, едва достаточен для заплаты процентов. Чем удовлетворить других заимодавцев? Чем жить бедному семейству, нещастной жене моей, двум дочерям и сыну, недавно вступившему в службу Вашего Императорского Величества?»

Багряная краска стыда залила щеки, лоб, уши, шею... Казалось, даже руки покраснели.

«Государь! не имею никакого права требовать твоей помощи; но, к нещастыо, я погибаю; темница ожидает меня. Единые надежды мои есть отец небесный и ты, земной образ его. Щедрота твоя беспредельна, подобно щедроте божественной. Спаситель наш воскресил Лазаря! воскреси мою душу лучом благодеяний твоих; умилосердися над бедным, невинным семейством; отри слезы отчаяния; преврати их в сладкие слезы благодарности! Единое слово из священных уст твоих может спасти погибающих! Владыка судьбы нашей! с верой и надеждой прибегаю к тебе. Да будет, что угодно всевышнему, да будет, что угодно тебе, Царю и Отцу нашему.

Вашего Императорского Величества
верный подданный майор
Алексей Александров сын Плещеев.
Москва, 1798, март 24 дня».

Александр дочитал. Слезы стояли в глазах. И жалость к отцу, и отчаяние, и унижение...

– Так может писать... – мягко начал Кутайсов, – так писать может лишь человек, доведенный до полной безнадежности. Я постигаю ваши чувства, Александр Алексеевич. Вам не было известно о сем столь бедственном положении вашей семьи?

– Н-нет... от меня скрывали его...

– Вполне понятно. Желаете первое письмо посмотреть?

– Ах, нет!.. ради бога, не надо!

– И я так разумею. Ближайший друг вашей семьи Николай Михайлович Карамзин продал три года назад, в девяносто пятом году, родовые земли свои, чтобы выручить вашего батюшку. – Кутайсов начал считывать пометки из малюсенькой книжечки. – Год назад, десятого августа, в письме к Дмитриеву он с горестью восклицал: «Если бы только мои Плещеевы могли выпутаться из долгов!» Сие письмо я видел сам у Ивана Ивановича. А в сентябре Карамзин сообщал: «...Главная печаль моя тебе известна: несчастное состояние Алексея Александровича...» Карамзин также брату своему Александру Михайловичу пишет: «...зять и сестра не могут иметь такой нужды в деньгах, как Алексей Александрович», – и часто торопит родственников с присылкою денег, ссылаясь на батюшку вашего. Так было в мае, дважды в июне... Мне известно сие, ибо давно я сердцем болею за вас, за ваш дом, достойный и столь несправедливо, жестоко разоряемый, – Кутайсов улыбнулся, – разоряемый, словно в Ябеде, тяжбой с князьями Барятинскими. Ах, эти Барятинские! Вам известно, как они ненавистны всемилостивейшему государю?..

– Да, да, конечно... – машинально, как автомат, ответил Александр. Смутно вспомнилось: Ропша... убийство Петра Третьего Алексеем Орловым, Барятинским. Ах, да бог с ними!.. главное – батюшка... батюшка!.. Как благородно, как самозабвенно и он и Настасья Ивановна скрывают от него, Александра, катастрофу семьи!.. Что же делать теперь?..

– Что же вы будете делать теперь? – спросил Кутайсов, словно прочитав его мысли.

– Н-не ведаю... – объятый отчаяньем, ответил Александр.

Кутайсов в раздумье поднялся и стал бесшумно ходить по кабинету, устланному огромным мягким ковром... Подошел к угольному каминчику с бледно-алым экраном, опустился в модное, низкое, мягкое кресло с высокой откидною спинкой, недавно изобретенное во Франции и названное почему-то «вольтеровским». Протянул к огню свои коротенькие ножки.

– Вы собираетесь жениться, дорогой, милейший Александр Алексеевич... – Кутайсов выдержал паузу, многозначительную... – А что вы обретете вашей женитьбой?

– То есть как это – что обрету?.. Я не думал об этом... Вы разумеете: имущественно? Приданое?.. деньги?.. Не знаю. Деревня, быть может...

– Ну конечно. Светлейший князь умеет быть щедрым. Судьбу любимой дочери, хоть и побочной, он устроит безбедно... Но... Но... Сумеете ли вы из этих жениных средств помочь семье вашего батюшки?..

– Нет, конечно. То есть не стану. Не захочу. Запускать руку в женино состояние?! Как можно?

– Вот видите, я правильно вас понимаю, Александр Алексеевич, я знаю вашу натуру, благородную, неподкупную...

«Ни дать ни взять аббат Николь!.. Голос вкрадчивый, бархатный... А лицо какое красивое... на восточный лад... Брови по-ассирийски изогнутые...»

– Его величество тоже вас понял. И соблаговолил высоко оценить. Особливо сегодня, когда вы с такою неустрашимостью... так изворотливо... в Приорате, на башне... Признаться, я не шутя струсил за вас.

Кутайсов снова поднялся, достал из бюро большой лист твердой бумаги и показал Александру. На листе был выведен броскими, яркими красками герб.

– Его величество всемилостивейше соизволил высказать пожелание ввести вас в Герольдию с присвоением герба, на что ваш уважаемый род имеет давнее право. Подержите, пожалуйста, лист, мне трудно: у меня руки дрожат. Видите, как дрожат? Мои враги клевещут, будто я уклоняюсь от чести брить, как прежде, всемилостивейшего монарха якобы из амбиции, из-за вздорного чванства. До чего они злобны и... недальновидны! Я горжусь своею бывшей профессией, которую довел, поверьте мне, до совершенства. Бомарше гениально воплотил в своем Севильском поэтичность нашего рукомесла, а Паизиэлло, положив комедию на музыку, поставил оперу свою впервые в Гатчине, и меня он взял за образец своего Фигаро. Пока руки мои не дрожали, во время бритья я испытывал вдохновение! особливо коли горло свое подставляла под бритву персона, имеющая основания не доверять первопопавшемуся куаферу. А искусство вести беседу во время работы!.. искусство мгновенно уразуметь душевное состояние августейшего клиента и вслед за тем ухитриться острым, как бритва, словцом рассмешить или краснобайством, насыщенным пряностью мысли, враз успокоить, отвлечь, незаметно опутать паутиной фантазии, заразить благородной мечтой, передать свое вдохновение! О-о! О-о! я вкушал в те минуты притоманно усладу эстетика! Однако мы отвлеклись.

Встав сзади кресла, на котором сидел Александр, Кутайсов начал нашептывать ему на ухо:

– На этом листе будущий герб рода Плещеевых. В середине рассеченный надвое прямоугольный щит французского типа, заостренный внизу, – с правой его стороны орел на серебряном поле... вы видите? венец на голове, клюв, когти – золотые. Слева, на фоне нежно-голубом, из облака вздымается рука, взмахнувшая мечом. Символика, надеюсь, вам ясна? Дворянская золотая корона, венчающая щит. Сверху – два черных, распростертых в сторону орлиных крыла, меж оными – красное сердце, пылающее неугасимым огнем... Здесь – щитодержатели, кои предоставляются только древним родам. Не правда ли, великолепно?.. Какой вкус! какой – допустимо сказать – аромат! По утверждении герба Сенатом и государем вы сможете заказать печатку с гербом для сургуча, оттиснуть гербы на сервизах, на серебре, на фарфоре, украсить ими карету, ворота собственного дома... а у вас будет собственный дом...

Кутайсов опять уселся в вольтеровское кресло и потер коротенькими толстыми пальцами выпуклые глаза.

– Я утомился немного. Столько было за день забот! Признаюсь, Александр Алексеевич, я стал бы желчно завидовать вам, ежели я не был бы к вам расположен всею душой. Ну кто я такой?.. Турчонок, без роду и племени; подобран из жалости среди ребятишек, потерявших родителей при взятии Бендер. Я был воспитан при Малом дворе... мне дали фамилию Кутайсова – по городу Кутай, где я будто бы родился. Что из того, что мой отец крестный – Павел Петрович, а я сейчас обер-гардеробмейстер и вот-вот буду пожалован в егермейстеры? Я для всех цирюльник, parvenu. А вы... Подойдите сюда, дорогой Александр Алексеевич, сядьте поближе. Я хочу видеть вблизи ваши чудесные, черные, честные и благородные очи. Вот так. Ну, скажите мне откровенно, как на духу: для чего вам понадобился этакий... мезальянс? Почему вы женитесь на незаконнорожденной дочке бездарной танцовщицы Оленьки Каратыгиной, не удержавшейся на императорской сцене?.. Пусть Натали – побочная дочь светлейшего князя, но... она все же побочная... Почему вы избрали ее?

– Как почему? – вспыхнул Александр. – Мы любим друг друга.

Он встал и хотел прекратить разговор, но Кутайсов его удержал.

– Ах, не сердитесь! Я никогда не осмелился бы коснуться грязной рукой нежных струн вашей души... Но меня побуждают добрые намерения императора. Он вам желает добра. Он считает, что вы должны составить партию, достойную вашего имени, вашего рода. Да. Избрать себе иную супругу. Он берет на себя роль... роль свата, коли можно так изъясниться. Да, да. Он приготовил вам другую невесту. Красивую! Благородную! Из уважаемого, старинного графского рода! Вам понятно это? Графиню! С хорошим приданым. И дела ваших родителей будут устроены. В родовой деревне Чернь вы построите дом для себя и новой семьи, соорудите театр, заведете хороший оркестр. Деньги на это вам будут отпущены. Вы будете счастливы с вашей супругой...

У Александра так и зудело в руках – ударить наотмашь по этой лоснящейся от благожелательства ассирийской физиономии. Но приходилось терпеть. Ведь Кутайсов ссылался на волю монарха.

– О-о, вы ее знаете, Александр Алексеевич, эту графиню. И глубоко ее уважаете. Она немного старше, чем вы, но для супружества сие обстоятельство не помеха. Наоборот, оно помогает крепости уз... Вы, конечно, хотите узнать, кто она?..

Кутайсов сделал громадную паузу. Какие у него красные, влажные, противные губы!..

– Кто она? – повторил он вопрос. – Так неужели вы еще не догадались? Это – графиня Анна Ивановна Чернышева.

– Боже всевластный! – голова пошла кругом, все завертелось вокруг. – Но почему... почему вы об этом хлопочете?..

– Вы же знаете, как всемилостивейший монарх предан семье Чернышевых. Он чтит этот род, оказавший отчизне и трону множество самых различных услуг. Батюшка Анны Ивановны был в детстве нашего государя первым, кто ознакомил его с основами военного флота. Император чтит его память, желает добра его дочери, потому и сватает ее вам. Неужли вы пожелаете монарху в том отказать?

– Но... но... ведь свадьба моя с Наталией Александровной Варецкой объявлена!

– Ва-рец-кой? – удивился Кутайсов. – Кто такая?.. Варецкая?., Ах, да, это и есть незаконная дочь светлейшего князя... я и забыл, что фамилия была ей присвоена по первой деревне, полученной Безбородко в дар от покойной монархини. Ну, и что из того, что свадьба объявлена? Объявлена будет с таким же успехом другая. Я, признаться, рассчитывал, что сегодня же смогу доложить государю о вашей готовности заявить преданность... безмерную радость. Вы медлите? Хорошо, я подожду. Схитрю, сообщу, что среди многолюдности нигде не нашел вас. За ночь вы успокоитесь. Удачные апартаменты отведены вам для ночлега? Здесь, в Гатчине, несмотря на обширность дворца, с комнатами для приезжающих сложно... Спите спокойно, а завтра утром приходите ко мне. Сюда.

Александр поднялся. Ноги еле держали его. Кутайсов ласково пожимал ему руку, смотрел на него долгим, внимательным взглядом, маслянистые миндалевидные очи выражали сочувствие. Неужели он искренне верит, что благодетельствует ему?

– До завтра, мой милый. Прощайте. Ах, да! Еще два-три слова. Завтра – не позже – необходимо решать. Со свадьбою Анны Ивановны следует торопиться. Вам не понятны причины?.. Ах, какой же вы все-таки чистый, наивный, неиспорченный юноша! Вот поэтому-то император к вам и благоволит. Анна Ивановна... как бы это сказать? .. У нее... в ближайшее время... должен родиться ребенок...

Темная завеса перекрыла глаза. В ушах зазвенело, гул голосов промчался по комнате, удаляясь и скрываясь где-то в беспредельном пространстве. Александр ухватился рукою за стул, и стул опрокинулся. Кутайсов поторопился его усадить. Налил воды полный стакан, смочил Александру виски, лоб, дал выпить. Зубы стучали о толстое, синее, с узорчатыми гранями стекло.

– Слава богу, оцепенение ваше проходит... – вздохнул с облегчением Кутайсов. – Какой вы чувствительный! До смерти меня напугали. Как вы были бледны! Я во всю жизнь таких белых не видел. Не позвать ли лейб-медика?

– Не надо. Скажите, Иван Павлович... сама... сама Анна Ивановна знает об этом?.. о том, что выбор монарха пал на меня?

– Знает, знает, конечно.

– И... не протестует?

– Какая женщина будет протестовать против замужества с вами? Вы знатный жених, желанный, заманчивый!.. А засим... ослушаться воли его императорского... знаете, что это значит? Вряд ли найдется такой человек, кто на это отважится. И вам я ни в коем случае сего не советую. Поверьте. Я искренне говорю.

«А пожалуй, этот мерзавец и в самом деле со мною откровенен. Понятие чести лишь у него иное, чем у меня... А впрочем, он и представления не имеет о чести. Бедная, несчастная Анна Ивановна... и так неожиданно! Но как могла она согласиться на женитьбу со мною?.. Она же знает о Натали...»

– Впрочем, с графинею Чернышевой беседы я не имел, – опять, словно поняв мысль Александра, поторопился добавить Кутайсов. – С ней разговаривал сам император. Как умная женщина, она понимает, что ослушаться Павла Петровича... понимает, чем это грозит ей самой. А также и вам... Вы встаете? Не желаете ли на диванчике здесь полежать? Нет? Тогда я вас провожу. Вы все еще очень бледны. Провожу, провожу. Вот сюда, в эту дверь. Нет, в эту, сюда...

Смутно соображал Александр, куда его ведет царский цирюльник. Прошли маленькую комнату, сплошь увешанную очаровательными головками Ротари. Проходили изгибающуюся белую Греческую галерею с барельефами и медальонами на стенах, с античными мраморными статуями, бюстами, с большими панно Гюбера Робера.

Доносились звуки оркестра: в Кавалергардском зале танцевали экосез Гирлянда и шаль – он знал хорошо эту галантную музыку.

Навстречу из Тронного зала Марии Федоровны вышла высокая женщина в белейшем туалете, отделанном белым пушистым песцом. Легкие воланы покачивались на ходу вокруг тоненькой талии, поблескивая переливами шелка. Шея, грудь, обнаженные руки сверкали ожерельями, колье, браслетами, кольцами... Когда она поравнялась, Александр узнал Ольгу Александровну Жеребцову и поклонился. Не ответила. «Ах, не все ли равно?..» Водянистые глаза Медузы смотрели куда-то вперед, безразличные и холодные.

Кутайсов, изогнувшись в низком поклоне, успел осведомиться у Жеребцовой о здоровье ее.

– Я устала. Иду на покой. Ах, как меня далеко поселили! В Березовом домике!..

– О-о, там очаровательно! тихо! покойно!

– Страшно. Вокруг деревья шумят...

И продолжала свой путь.

Лишь в самом конце галереи, у изгиба, она повернулась, кивком подозвала Александра и чуть слышно сказала:

– Приходите в Березовый павильон. Я выручу вас.

Страницы: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 |
 
Главная страница
Гатчина – вчера
Владельцы Гатчины
в XVIII-XIX вв
Гатчинский дворец
Интерьеры дворца
Гатчинский парк
Приоратский дворец
Гатчина – сегодня
Виды города
Фотографии Виктора Горбачева
Музей-усадьба
П.Е. Щербова
Сиверский историко-бытовой музей «Дачная столица»
День города
«Славься, Гатчина»
Кинофестиваль «Литература и кино»
Открытая галерея В. Монахова
Музей авиадвигателей
Гатчинский ТЮЗ
Театр костюма «Катюша»
Детская школа искусств
1-я музыкальная школа
им. М.М. Ипполитова- Иванова
Городской Дом культуры
Цирк «Гротеск»
«Центр развития ребенка» – детский сад №9
«Центр развития ребенка» – детский сад №26
Карта Гатчины
План дворцово- паркового ансамбля
Планы дворца
Карта Гатчинского района
Справка по городу
Расписание электричек
Расписание автобусов
Гатчинская афиша (выставки, концерты, мероприятия)
Сеансы кинотеатра «Победа»
Сеансы кинотеатра «Пилот»
Сеансы кинотеатра «Cubus»
Доска объявлений Гатчины и Гатчинского района
Гатчинская афиша
Гатчинский городской портал «Вся Гатчина как на ладони»
Гатчинский городской портал «Вся Гатчина как на ладони»
Погода в Гатчине
О проекте Express-Design © 2002-2017Rambler's Top100