Гатчинский дворец и парк XVIII-XIX вв. в описаниях современников

Мы пересекаем вторую боковую галерею, также украшенную картинами ¹, но среди которых наше неугомонное любопытство не позволяет увидеть ничего особенного. Тогда мы спускаемся по большим гранитным ступеням – мы увидели то, что есть самого интересного в этом дворце. Только еще один общий взгляд на ансамбль. Не пугайтесь деревянного коридора, который тянется отвратительным образом в этом полукруге, совершенно уродующий и делающий невозможным весь вид этого великолепного здания ². Вкус к прекрасному был посвящен здесь вкусу к еде, ибо этот коридор был построен только для того, чтобы готовить кушанья в левом крыле и не остужать в зимние холода, неся их через двор в правое крыло, где кушает императрица-мать. Но неужели есть только этот способ? Почему бы не заворачивать блюда с прибором в циновки и толстые материи? Почему бы не разогревать их в правом крыле, если это необходимо? Почему бы не носить их через внутренний коридор дворца? Наконец, почему бы не кушать в правом крыле, чем создавать с большими издержками непонятное безобразие, уродливое сооружение?

Но какая удушливая жара! Уже полдень, избавимся, думаю я, от кипящего жара солнца и неспеша вернемся домой до того, как более свежий воздух позволит нам вернуться сюда к вечеру, и мы вдвойне насладимся красотами, которые нас ждут еще. Но пастор советует нам прежде совершить небольшую водную прогулку к яхтам императора. Вы настаиваете, Эмма, Доринька настаивает. Я должен, таким образом, вам угодить и взойти на эту красивую лодку, которая доставит нас к элегантным яхтам. Как здесь все блестит, как здесь все чисто, в противоположность обычному использованию этих судов! Вы вовсе не хотите, дорогая Эмма, совершить пятнадцатидневное морское путешествие в этой элегантной каюте в центре любезного общества? Между тем каюты обычных пассажирских пароходов, курсирующих между Лондоном и Кухавой, говорят, еще более элегантны. Ну вот и новая детская игра – арсенал, снабженный всем, что нужно для защиты военного судна: ядра на цепи, как грозди винограда, мушкеты, пистолеты, сабли, якори, рупоры и т.д. Это снаряжение мне кажется столь же причудливым, как и сами яхты с их конструкцией, которые не могут участвовать ни в какой наступательной и защитной операции. Это всего лишь яхты, которые стоят в линию, возвышаясь над поверхностью воды. Изнутри они сконструированы как плоскодонные корабли, чтобы не цепляться за дно, ибо пруд во многих частях не так глубок для кораблей с режущей подводной частью. Из-за этого они передвигаются очень медленно и под воздействием очень сильного ветра. Они, таким образом, служат только для украшения и приятного оживления главной картины парка. Другая яхта, верно названная Эмпренабль (неприступный – А.С.) потому, что ни одно вражеское судно не может войти сюда, сконструирована сходным образом и, стало быть, совершенно не стоит особого внимания. Наша лодка перевозит нас на другой берег, откуда мы неспеша достигаем дома, где подкрепляемся [...]

Этим утром с плоской площадки замка вы видели, что парк действительно не имеет возвышенностей, есть только незначительные. Вы видели, что он состоит из большого леса, который оживляют и разнообразят озеро и многочисленные изгибы его береговой линии. Это озеро, берег которого изгибается сотню раз, образует бесчисленные группы островов и очаровательных уголков, меняющихся до бесконечности и повсюду более или менее улучшенных при помощи искусства, доставляющих глазу прелести, всегда новые, я осмелился бы даже сказать, немного меланхолические. Это всего лишь общее замечание о парке перед тем, как мы проникнем в него. Через опыт ботанического сада (un essai de jardin botanique) мы направляемся к гуще леса справа, перед которым возвышается приятный перистиль. Он открывается и вот вы в ослепительной комнате, отражающей много раз все, находящееся вокруг ³. Мы уже идем рядом с маленькими водоемами, в которых светлая зелень берегов и отдаленных деревьев с наслаждением любуется собой. Затем мы проходим многочисленные сооружения (creations), более или менее замечательные. С мостов, имеющих неплохое расположение, мы наслаждаемся многочисленными участками прилегающих ландшафтов и приходим, наконец, в небольшое место, которое соответствует всему, кроме своего названия. Прекрасная Эмма, угадайте, где мы! Мы в последнем кругу, ибо все деревья, все кусты ужасно изуродованы и выровнены по линейке. Вы зашли слишком далеко! Хорошо, мы вышли на солнце, так как здесь нет ни малейшей тени. Вы правы, но вы вовсе не там. А, я знаю, мы в лабиринте, так как я здесь вижу множество запутанных дорожек и маленьких кабинетиков, образованных кустарником, в которых Минотавр хорошо бы чувствовал себя жарким летом. Вы угадали, это лабиринт, но лабиринт, где самый молодой и самый красивый Минотавр, всегда почитаемый, с которым всегда внимательно обращаются, продолжил бы жить ради несчастнейшего из людей, и никакая Ариадна не смогла бы дать нить, чтобы истребить его. Посмотрите, не тянется ли она у ваших ног, и не ранит ли она вас. Подумайте хорошенько об этом, Эмма, мы на острове любви, и эта зеленая ротонда называется павильоном Венеры! Но какая любовь, какая Венера может обитать в этих местах!... Этот песчаный остров с кустарником, не подходит ли он для взращивания чувств? Глубина, бесконечность, ищущие признаний уединенного места, природа нежная и немного меланхолическая, нежное журчание каскада, пригорки, приятно затененные группами деревьев, лужайка, на которой растут незабудки и анютины глазки (le souvenir et la pensee) ⁴ [...] Между тем, кинем взгляд на павильон. Это зал, украшенный плафоном, на котором изображена, по крайней мере, Венера, сопровождаемая всей своей свитой. Вдоль стен тянется довольно неудобный диван. Рядом с боковыми окнами вы видите четыре свинцовых фонтана. Из них изливается не вино, как я думал, чтобы воспламенять любовь, а чистая вода, освежающая летом, ибо здесь невыносимо жарко.

Мы выходим из павильона с другой стороны и оказываемся на маленьком пароме, сдерживаемом цепями ⁵. По ту сторону озера, из которого поднимается этот очарованный остров, глаз любуется приятными берегами, покрытыми лесом. Несомненно, этот паром предназначен для величественной Венеры, когда она идет по воде. Это то, что я всегда советовал бы ей из-за горячего песка и глубины озера, охраняющей остров любви. Напротив павильона вы видите очень милую статую Амура и Психеи, которые, если бы были живыми, мало бы беспокоились о своем местопребывании. Мы объезжаем озеро, поворачивая вправо, и через некоторое время подплываем к мраморной ротонде, купол которой срезан наполовину, как анатомический череп. Напротив, по ту сторону озера на открытом месте, покрытом дерном, вы замечаете колонну, увенчанную фигурой орла, установленную в память того, что Орлов выстрелил, как говорят, от этой ротонды в живого орла ⁶. Это вымысел здоровых глаз. Верится в это еще меньше, так как расстояние составляет, несомненно, более 450 шагов. Еще дальше турецкий павильон, служащий столовым залом, на который мило взглянуть. Вид от этого моста на все протяжение обширного озера до дальнего аббатства красоты удивительной. После того, как мы проходили по парку еще час, не найдя там ничего особо необычного, мы подходим к его хозяйственной части. Вот голландское заведение императрицы-матери ⁷. Хотя после точного порядка этой великодушной и августейшей княгини каждый иностранец должен найти здесь по своей воле лучшее молоко и лучшие сливки, мы лишены удовольствия этого пиршества, так как даже за наши деньги мы не можем добраться до привратницы. Бог знает, почему. Многочисленные коровы, которые сейчас на пастбище, чувствуют себя здесь очень хорошо. Содержатся они здесь очень чисто в помещении, вечером освещаемом, и вокруг каждой коровы, за решеткой, возвышается длинная и великолепная галерея. Скот здесь очень жирен и, как говорят, достоин быть увиденным из-за своей дородности. Рядом с этим замечательным стойлом у императрицы есть несколько просто оформленных комнат, где амфитеатром выставлены большие вазы японского фарфора, предназначенные для молочной лавки. Но я их все нашел пустыми, не смотря на произведенные мною поиски.

Затем подходим к фазаннику, где вы будете восхищаться, дорогая Эмма, золотыми фазанами, но где я был пленен глазами молодой пастушки, глазами голубыми, живыми и нежными. Да, без сомнения, легче и проще иметь золотые одежды, чем глаза, полные нежности. Мы входим в зверинец. Здесь вы находите, как говорил Пастор, благородных оленей, ланей и ослов. Эти последние содержатся в вольерах как особая редкость [...] Стадо красивых легконогих ланей напоминает мне наш олений парк в W. и маленькую дичь, белую и нежную, на которую там обычно охотятся вокруг озера.

После прогулки, длившейся приблизительно три с половиной часа, мы находимся, наконец, рядом с замком, где для императорской семьи существует красивый вход, украшенный статуями ⁸. Встав в центре, мы опять любуемся широкой перспективой, растянувшейся от аббатства до последнего паркового моста. Мы снова видим многие участки, нам уже знакомые. В центре зеленого газона на заднем плане и над зеркалом воды разные каменные мосты открывают виды действительно чарующие. Как жаль, что мы не можем здесь пить чай. Место так красиво и воздух так нежен! Но жена пастора дружески предупреждает нас, чтобы мы не доверяли этой коварной нежности, скрывающей нас легким туманом, почти незаметным, – причине зубной боли и ревматизма... Какой страх охватил вас внезапно, дорогая Эмма! Эта шаль, которую вы с небрежностью держите на своих руках, как вы ее разворачиваете, как вы ее стягиваете на вашем красивом воротнике и вашей груди! С какой поспешностью вы от нас ускользаете!... Но вот мы уже рядом с вами.

Сад пастора не так опасен. Как раз в нем мы с удобством размещаемся за чайным столом и вспоминаем все, что мы видели красивого, сообщаем друг за другом наши наблюдения. «Мне понравился сад и дворец, потом корабль и озеро», – говорит маленькая Машенька, а наивный Сашенька ей возражает, разыгрывая благоразумие: «Я хорошо подумал, ты хочешь иметь все, я же хотел бы только большое золотое кресло, которое было в замке на ступенях под балдахином, который покрывает его. В нем очень удобно спать!» Пастор улыбается и заявляет, что его любимое место – аббатство. Его супруга отдала предпочтение голландскому заведению и фазаннику. Племянница Доринька хотела бы всегда жить в боковом кабинете молодой Императрицы. Вы, Эмма, вы с наслаждением вспоминаете опочивальню, так просто оформленную. Я знаю ваш вкус, и я читаю это в ваших глазах! Эдуард и я живем с антиками в большом зале [...]

Я пропускаю, дорогая Эмма, время от завтрашнего пробуждения до второй половины дня, чтобы избежать скучных повторений. К 5 часам мы размещаемся в элегантных лодках и скользим по смеющемуся кристаллу. Облик местности, нас окружающей, большие и маленькие острова с их обрамлением, великолепным и разным, группы деревьев, умело разбросанные, архитектурные и скульптурные украшения, рассеяные с превосходным вкусом там и здесь, взгляд на эти прекрасные водные пространства через величественные аркады мостов, заключающих их как рамы далеких пейзажей и предлагающих нам красивые картины – все это производит наиприятнейший эффект. Между тем, невозможно не оценить в этом ансамбле его немного меланхолический характер. Как вы находите этот переход через погруженные (enfoncee) в воду утесы! Не трепещите от вида этого Ашерона, как этим прекрасным летом, где мы перескакиваем канал Либенштейна, этот подземный грот, очень красивый и еще более романтический, который я никогда не забуду! Какая перспектива открывается на яхты из-за этой глади воды, из-за этих изумительных и приятных берегов! Посмотрите на дно, совершенно белое от этой воды и ее редкой чистоты. Когда вы ее еще не рассмотрели, она производит оптическую иллюзию. Вы думаете, что глубина едва достигает четырех футов. Бросим туда нить, привязанную к камню. Она вам докажет, что дно лежит на глубине 10 туаз или 60 шагов ⁹. Нет ничего более красивого, чем этот вид сквозь безмерный кристалл. Мы снова совершаем путешествие к яхтам и высаживаемся на миниатюрной верфи, где строят маленькие суда ¹⁰. Только тогда мы завершаем нашу поездку в Гатчину с уверенностью, что увидели и приметили все самое главное из того, что там есть...»

Примечания:

¹ Греческая галерея?

² Будущая Оружейная галерея?

³ Здесь автор объединил в одно целое Портал Маску и Березовый домик.

⁴ Le souvenir – старинное название цветка. Ныне употребляется название, близкое русскому – ne m oublier pas («не забывай меня») или научное myosotis. Дословный перевод названий цветов звучит как «воспоминание» (le souvenir) и «размышление» (la pensee).

⁵ Скорее всего за паром автор принял небольшую пристань Павильона Венеры перед центральным окном.

⁶ Это неизвестный, вероятно, ранний вариант легенды, которая, как известно, связывает этот выстрел с именем Павла.

⁷ Ферма.

⁸ Вероятно, это вход во дворец со стороны парка.

⁹ На чистоту воды и ее прозрачность тридцатью годами ранее обратил внимание шевалье де Корберон:

«...Там очень красивые водоемы и с водой очень чистой, так как на глубине восьми или десяти туаз можно увидеть какую-нибудь песчинку...» См: Un diplomat francais a la Cour de Caterine II. 1775-1780. Journal intime du Chevalier de Corberon, charge d affairs de France en Russie, publie par L.-N. Laband, Paris, Plon-Nourit, 1901, с. 279.

¹⁰ Адмиралтейство.